У меня есть одна плохая черта: люблю наблюдать за людьми, которые становятся моими попутчиками.Воскресенье. Вечер. Непривычно переполненный автобус мчит меня на Девятовку. Дорога от автовокзала до моего дома неблизкая. Какое-то время на сиденье напротив базировалась средних лет дамочка, которая громогласно выясняла отношения с сыном, потом ее место занял мужчина. Аккуратно поставив рядом с собой на пол клетчатую сумку, он закомпостировал талончик, поправил сумку на плече и только после этого присел.
Обращаю внимание на его опрятную одежду и пытаюсь угадать: был либо у мамы, либо у тещи. Нет, скорее всего, у мамы – слишком всё идеально: начищенные до блеска ботинки, наведенные стрелки на серых брюках. Вряд ли мужчина трудился там, откуда возвращался. Заметила его чистенькие ногтики и руки. Хм?! А где он работает? Пыталась представить его в разных профессиях. Но то, что он не из простого люда, к гадалке не ходи: дорогая кожаная сумочка, а также курточка, явно купленная в бутике, выдавали в нем интеллигента.
Мужчина проехал со мной две остановки, как его сменила парочка. Он – высокий, крепко скроенный, обвешанный пакетами и сумками – еле вошел в автобус, при этом чинно неся в руке герберу, и она – хрупкая, ничего из себя не представляющая дамочка. А ведь может вот такого, извините, медведя в руках держать! При этом мужчина нежно улыбался и говорил своей подружке комплименты. А на выходе из транспорта умудрился подать ей руку, чтобы, не дай Бог, не упала со ступеньки автобуса. По правде, я больше переживала за цветок: уж очень он был красивый.
Парочку сменила две дамы пожилого возраста. Замученные до чертиков, они везли невесть откуда преогромные баулы. От непомерной тяжести одна всю дорогу охала. Другая пыталась нащупать нужную вещь в безразмерной сумке. Но ей так и не удалось это сделать до момента выхода. Как эти бедные подружки карабкались из транспорта – невозможно было смотреть без боли. Я сама такая бываю после напряженной работы в огороде, преодолев сотни километров. Этот так называемый взгляд со стороны каждый раз меня заставляет думать о том, что такое усердие никому не нужно. Оно только подрывает здоровье.
А может, в этом и кроется суть человеческой натуры? Вспоминаю мамину присказку о том, как Господь, обходя свои владения, увидел, что человек делает ограду вокруг дома из соломы. «Зачем так поступаешь? – обратился он к мужчине. – Это пустая работа. Подует ветер, и ограды как не бывало». На что тот парировал: «Так я завтра умру. Зачем мне крепкий забор?» (Говорят, раньше люди знали о дне своей смерти. – Прим. авт.). На что рассерженный Бог ответил: «Так вот отныне ты не будешь ничего знать об этом!» Сказал – и сделал. И пока человек жив, он печется о том, чтобы всегда у него был хлеб на столе, теплым был дом и дети сыты.
Другое дело – молодежь. Пятеро человек ввалилось в автобус. И в нем сразу стало весело: ребята дурачились, смеялись. У каждого из пятерых были на голове огромных размеров наушники. А что, подумалось мне, в этот холодный дождливый вечер есть защита для ушей! Так что во всем есть положительные моменты.
На остановке я выходила вместе с ребятами. Но если я продолжила свой путь молча, то они смеялись так громко, что слышно было, как говорят за версту. Эх, молодость, молодость! Я бы многое отдала, чтобы ее вернуть. Но, увы! Помню, как когда-то отец на мое ворчание на рабочую усталость говорил: «Возьми мои годы. Отдай мне свои. А я с удовольствием подарю тебе свою высокую пенсию и пойду на работу».
Переоценивать вещи начинаешь с годами. Раньше сетовал на то, что почти каждую неделю надо было идти то на день рождения, то на свадьбу, тратить деньги. Теперь в большинстве раз спешить к докторам либо в аптеку. Потому надо научиться ценить то, что имеешь, чтобы потом, когда уже и аптека не помогает, «не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы», – как сказал Павка Корчагин из романа Николая Островского «Как закалялась сталь».
