Полторы недели назад я был на малой родине. Поклонился ей и родителям, покоящимся в десяти километрах друг от друга. Судьба развела моих папу и маму, глубоко верующих и преданных друг другу, даже в лучшем из миров. Земная жизнь была драматичной и изобиловала тяжелыми испытаниями…Мои родители, впрочем, как и дедушки с бабушками, о сентябрьских событиях 1939 года, живыми свидетелями которых они были, почти не говорили. Всё больше про военное лихолетье. В школе на уроках истории теме единения западных и восточных земель Белоруссии, в сравнении с нынешним временем, тоже мало уделялось внимания. Хорошо запомнился мне разве что художественный фильм «Красные листья», вышедший на экраны еще до моего появления на свет в 1958 году. Два раза его смотрел по телевизору, один – с папой. Фильм, как теперь бы сказали, был лидером советского кинопроката с пятой строчкой в рейтинге. Без папиных комментариев к происходящим на экране событиям в подростковом возрасте я вряд ли бы сам уловил их суть. Кинокартина меня захватила прежде всего своей зрелищностью. Запомнился главный герой Андрей Метельский – персонаж, прототипом которого стал Сергей Притыцкий, один из активных участников восстания в 1936 году на Гродненщине, боровшихся за воссоединение народов Беларуси. Имя бесстрашного и волевого героя, застрелившего прямо в стенах суда провокатора и висевшего на волоске от смерти, тогда прогремело на весь мир, а не только в Польше.
Врезался в память и коротенький эпизод из рассказа папиной мамы, моей согбенной, убеленной сединами бабушки Улимки (Олимпиады), как ее ласково называл дедушка Людвик. «Гляджу я ў вакно, – вспоминала бабулька, – а па дарозе на хутары салдацікі ідуць. Худыя нейкія, у абмотках. Людвік, кажу, занясі ты ім яблыкаў. Дужа шкада мне стала гэтых хлопцаў…» Намыл дедуля в миску яблок и подошел к колодцу, где приостановились красноармейцы. Поздоровался и предложил угоститься, обратившись к их командиру. Офицер поблагодарил и протянул ему яблочко: мол, вначале сам-то отведай. Дедушка улыбнулся, вкусил. Затем офицер спросил, можно ли воды напиться. «На здоровье!» – пожелал папин отец и налил полнехонькое ведро. Командир достал кружку, зачерпнул водицы и снова протянул дедушке. Не трудно было догадаться зачем. Следом все красноармейцы утолили жажду. Можно сказать, у колодца тогда прошло негласное окропление благородной освободительной миссии бойцов Красной Армии, благодаря которой воссоединились разъединенные белорусские народы. В этих строках нет ни капли надуманной пафосности, лишь торжество социальной, исторической справедливости. Своего рода момент истины, ставший переломным в судьбах западных и восточных белорусов со времени разделившего их в 1921 году Рижского мирного договора.
В ноте заместителя наркома иностранных дел СССР Потемкина, врученной послу Польши Гржибовскому в три часа утра 17 сентября 1939 года нет ни слова, не соответствующего тогдашним реалиям. В этот же день польское правительство, оставив свой народ на произвол фашистским полчищам, трусливо бежало, пересекая польско-румынскую границу…
Эта дата имеет для меня глубокий символический смысл. Четыре года с 1987-го по 1991-й редакция «Сельской нови» (предшественница «Перспективы») располагалась в Гродно по адресу: ул. 17 сентября, 35. А красивым солнечным днем в 2011 году я выдавал замуж дочь. Теперь это всегда двойной праздник.
Фото: коллектив редакции "Сельской нови" в 1989 году. Станислав Маевский - крайний слева за столом.
