Позвонили из редакции журнала «Неман» и сообщили, что в первом номере издания за этот год будет опубликована подборка моих стихов. Более того, добавили: мне как автору полагается бандероль с двумя экземплярами журнала. Я сердечно поблагодарил, и с этим расстались.
Стал ждать. Номер вышел. Подборку опубликовали, а бандероли всё нет и нет. Проходит уже около месяца – тишина. Ну, думаю, раздумали, наверное, или забыли выслать… Тут снова звонок из редакции с вопросом: почему не забираю на почте посылку, где ее уже собираются отправить назад в редакцию? С удивлением отвечаю, что никакого извещения о посылке мне не приходило. Заверяю, что немедленно пойду на почту и выясню, в чем дело.
Прихожу. Выстаиваю очередь. Предъявляю паспорт и говорю, что на мое имя должна была поступить бандероль. Приемщица смотрит в компьютер и отвечает, что по такому адресу ничего нет. Тогда я спрашиваю: может, на мою фамилию что-то пришло? Да, отвечает она, есть. Оказывается, отправление пришло не на квартиру 13, а на квартиру 19. Вот, черт побери, злюсь: в редакции, видимо, адрес неправильно указали, квартиру перепутали. Ну ладно, предвкушаю, я им позвоню и выражу свое «фэ».
Наконец приносят бандероль, но требуют с меня за хранение 6 руб. 40 коп. Оказывается, бесплатно посылки хранятся неделю, а уже после этого начисляется 40 коп. за сутки хранения. Что делать, вынужден платить.
Прихожу домой и уже совсем было собрался позвонить в редакцию, приготовив язвительные слова, по их невнимательности, но, глянув на бланк бандероли, увидел, что адрес там абсолютно правильно указан и редакция тут ни при чем. Значит, сделал вывод, это в компьютер приемщица неверно внесла номер квартиры. Тогда причем здесь я?
Хотел было сначала махнуть на это дело рукой, спустить всё на тормоза, как говорят, но потом подумал и решил: надо попытаться вернуть свои кровные. На следующий день снова пошел на почту и уже не стал выстаивать очередь, а сразу без обиняков, через головы клиентов, потребовал заведующую.
Вышла серьезная женщина средних лет. Выслушала меня и спросила:
– А вам разве сообщения на телефон не приходили?
– Нет, – отвечаю, – ничего не приходило.
– Хорошо, я сейчас проверю, – сказала и ушла.
Через несколько минут вышла опечаленная. «Да, вроде ничего нет, – вздохнула и добавила: – Это в Минске ошибочно указали квартиру. Мы тут ни при чем».
Ну, думаю, точно не хотят возвращать деньги. И тут же разрождаюсь праведной тирадой:
– Нет, господа, – говорю, – это не моя вина, это прокол всей вашей организации! На бланке указан правильный адрес? Правильный! Мобильный телефон указан? Да! Сообщения отправляли? Нет! В конце концов, почему не сверили адрес на бланке с адресом в компьютере? Это ваша работа или нет?
Очередь внимательно прислушивается к моим доводам и явно на моей стороне. Наконец принародно заведующая молча выносит кровные. Только мне этого уже мало.
– Вообще говоря, – добавляю с пафосом ей вслед, – в таких случаях полагается извиняться перед клиентом!
И уже обращаясь к улыбающейся, довольной восторжествовавшей справедливостью очереди, говорю:
– Вот, господа, впервые за всю жизнь мне вернули деньги!
По дороге домой вспоминаю рассказ Чехова «Ванька Жуков», в котором мальчик отправил письмо, написав на конверте: «На деревню дедушке». В моем случае получилось наоборот: «на деревню дедушке» отправила сама почта.
