Утреннее поздравление коллеги по поводу первого школьного дня погрузило меня в воспоминания. Коллега рассказал, как в первый класс его за ручку привела мама, а спустя две недели он очутился во втором классе, так как умел считать до ста, читать и знал немало стихотворений на память.Я никогда не была ребенком-вундеркиндом. Обычная сельская девочка, которая только к пяти годам была привезена родителями из деревни в райцентр. Целых два года дальше дома не ходила, смотрела младших на год брата и на пять лет сестру. Хоть убейте, не помню тот первый школьный день. А вот второй врезался в память на всю жизнь. Я боялась заблудиться, потому увязалась за соседскими мальчишками. Один из них был моим одноклассником, а второй постарше. Оба ходили в детский сад, где работала их мама и который находился недалеко от школы. А для меня дорога к учебному заведению казалась очень длинной и запутанной. Так вот я, держась на расстоянии, семенила за ребятами. Когда те оглядывались, делала вид, что у меня либо развязался шнурок, либо расплелась косичка. Мальчишки слыли драчунами: постоянно колотили моего брата, наделив его прозвищем «француз». Не понимая значения этого слова, которое, впрочем, было созвучным с нашей фамилией, я в отместку называла их «пацуками» (тоже по созвучной фамилии). Так вот это обстоятельство и служило поводом для того, чтобы соблюдать определенную дистанцию по дороге в школу.
Буквально через неделю я уже шагала за знаниями, уверенно сжимая в руке клеенчатый коричневый портфель. А через месяц читала букварь так быстро, что надо мной шутили: «Смотрите-ка, как дрова сечет». Хм? А ведь далеко не каждый может расколоть полено так быстро! Уже к концу первого полугодия я брала книги – тоненькие, зачитанные до невозможности в школьной библиотеке – и жадно впитывала каждое слово, написанное там. А когда перечитала всю детскую литературу, направилась в районную детскую библиотеку. Там вначале не верили моей способности быстрого чтения и устраивали экзамены. Не скрою, я не хотела учить уроки, а хотела только читать. Дома. На уроках, спрятав книгу под тетрадку, пока не была застукана классной. Она сообщила моим родителям, чтобы те приняли меры. Не долго думая, они встретились с библиотекарями, а одним из них была моя тетя, жена папиного двоюродного брата, и попросила больше не давать мне книг. И тогда я переместилась в книжный магазин: в нем не было знакомых моих родителей. Да и книги на дом никто не давал.
Учиться по-настоящему я стала после четвертого класса, когда со мной провел беседу мамин родной брат, дети которого были отличниками. Кстати, старший сын его впоследствии водил лайнеры. Ну а я связала свою жизнь с тем, что любила, – литературой. Правда, мечтала всё же стать актрисой. И даже прошла конкурсный отбор, который проводил театрально-художественный институт. Но дома обсмеяли: «Смотри, актриса погорелого театра!» Я растерялась и оставила свою мечту, хотя, помнится, в восьмом классе написала в сочинении об этом. Тогда завуч Надежда Ивановна, в прошлом ветеран войны, строгая и очень изысканная женщина, вызвала меня в директорскую и спросила: «А если станешь актрисой, деньги за билеты в театр с нас брать не будешь?».
До конца школы я всегда была на сцене: читала стихи, пела, была заводилой в классе. Но, честно, никогда не думала, что жизнь повернется так, что я оставлю исторический факультет, полечу замуж и буду изо дня в день «марать» бумагу и радоваться тому, что благодаря своей профессии я увидела мир, познакомилась с известными людьми, написала о них и пережила море приятных моментов и эмоций.
