Холокост унес жизни 29 тысяч граждан еврейской национальности – половину жителей Гродно.
Узники гетто
В начале июля в Гродно прибыла группа гестаповцев, которая расстреляла 80 представителей еврейской интеллигенции, а 1 октября оккупационные власти объявили о создании в городе двух гетто.
Удивительную и неповторимую по своей трагичности судьбу пережил гродненец Даниил Кловский. Ему было 12 лет, когда началась война. Семья Кловских попала в гетто №1. В 1942 году оба гетто были ликвидированы. Их жителей конвоировали в пересыльный лагерь Колбасино. Даниил Кловский вспоминает, как шли колонной по замерзшей земле. Отставшим «помогали собраться с силами» палками. Немцы решили поиздеваться над пленниками и заставили играть скрипача, а всех остальных подпевать ему. На подходе к лагерю раздался выстрел, после которого умолкла скрипка. Навсегда.
Из Колбасинского лагеря семью Кловских снова возвратили в Гродно, в этот раз в Белостокское гетто. В августе 1943 года это гетто тоже было ликвидировано. Мать Даниила, его братьев и сестер вывезли в Майданек для уничтожения. Больше он их не видел. Даниил со своим отцом попал в Штуттгоф. Затем был Освенцим.
Лагерный ад
Концлагерь Штуттгоф состоял из нескольких однотипных деревянных бараков, каждый из которых был разделен на просторную раздевалку и спальное помещение, вдоль которого располагались двухэтажные нары, предназначенные для ночного отдыха. Жизнь в лагере – по строгому германскому порядку. Подъем в пять утра, после завтрака – утренняя проверка на плацу, затем выход на работу. И так каждый день. Для разнообразия эсесовцы заставляли узников «заниматься гимнастикой». Эсесовец приказывал несчастным ложиться, вставать, снова ложится…. И так до тех пор, пока люди уже не могли подняться с мерзлой земли. Некоторые так и остались лежать навсегда.
Не менее бессмысленной была и работа на «лесоразработках». И взрослых, и подростков выгоняли в лес. Здесь, на большой поляне лежали пни и коренья вековых деревьев. По команде их следовало поднимать, нести и складывать на другое место. Затем перекладывать дальше. Работа исполнялась бегом. Отставших били палками. Забитых насмерть уносили на носилках в лагерь. Больных в Штуттгофе помещали в «лазарет». Больше их в живых не видели. Палачам-эсесовцам помогали бывшие уголовники, ставшие начальниками узников, – капо, блоковые, штубовые.
Они держали в страхе тысячи мирных людей. Но и эти мученья для Даниила Кловского были «цветочками», а «ягодки» ожидали и его, и отца впереди. Они наступили с переводом узников в концлагерь Освенцим – Биркенау…
Они были первыми
Судьба еврейских детей на оккупированной территории неотъемлемая часть истории катастрофы народа. Они погибали первыми. В то же время дети обладали несомненными преимуществами перед взрослыми. Еврейская внешность у многих в детском возрасте была менее выражена, что в критической ситуации часто оказывалось решающим обстоятельством. Им легче было притупить бдительность неприятеля, выдать себя за нищих и побирушек. Война заставила всех быстро повзрослеть.
Детство без игрушек. Ночи без сна. Когда за спиной захлопнулись двери концлагеря, Анатолию Ванукевичу было одиннадцать. Он был слишком молод, чтобы понять, почему вокруг умирают тысячи людей. И достаточно взрослым, чтобы не плакать. В ноябре 1942 года поезд увозил его и семью в Освенцим. Пред городом Катовице мать с криком «Живи!», вытолкнула мальчика в окно поезда, он упал на снег и остался жить. В Катовицкой тюрьме его спасали поляки, учили, как вести себя на допросах. Но 1 февраля 1943-го года он все же стал узником Освенцима. Жизнь в концлагере была суровой. Но Анатолию повезло: ему помогал Юзеф Циранкевич – бывший офицер-артиллерист и в послевоенные годы председатель Совета Министров Польши. Затем были лагеря смерти Гроссрозен и Нордхаузен.
Чудеса случаются
Не менее трагична судьба Григория Хосида. Он стал узником гетто №2. 13 февраля 1943 года около 2000 узников повезли в концентрационный лагерь Треблинка. Отец благословил Григория на побег. Он выпрыгнул из вагона и остался жив. В разорванной обуви и одежде, ставшей ледяным панцирем, вместе с гродненцем Исааком Пупко, на которого наткнулся в лесу, добрался до Щучина и Лиды и через посыльного от партизан, Хосид попал в партизанский отряд братьев Бельских. И выжил.
Чудом остался в живых и Феликс, сын Аарона и Гени Зандман. В октябре 1941 года после оккупации нацистскими войсками города вся их большая семья была переселена в гродненское гетто, затем переведена в транзитный концлагерь Колбасино. А дальше – расстрел. Феликс спасся благодаря праведникам полякам Анне и Яну Пухальским, жившим в деревне Лососно. Анна, мать пятерых детей, работала до войны сторожем дачи семьи Фрейдовичей и в феврале 1943 года укрыла Феликса в знак благодарности его бабушке за помощь в спасении ее ребенка в прошлом. Кроме Феликса, Пухальские спасли его дядю Сендера Фрейдовича и еще троих евреев. Основным местом, в котором они провели 17 месяцев, стала вырытая ими яма-убежище размером 1,7 х 1,5 и глубиной 1,2 метра. Сендер в темноте преподавал Феликсу тригонометрию, математику и историю, что позволило ему после освобождения за год пройти три класса и закончить десятилетнюю школу.
После того как в середине 1944 года передовые части Советской армии освободили беженцев, Феликс с дядей переехали в Данциг, где он поступил в университет, а летом 1946 года эмигрировал во Францию. Не зная в начале французского, Феликс смог в 1949 году окончить университет в Нанси со званием «Студент века». Затем защитил докторскую диссертацию в Сорбонне, разработав «новый метод и уникальную технологию измерения напряжений».
Свидетели зверств
Иосиф Абкович был среди пятнадцати тысяч узников гетто №1. Год выживания в условиях постоянной смертельной опасности, когда пьяные эсесовцы ходили по улицам гетто и просто расстреливали первых попавшихся или за малейшее неповиновение вешали на балконах домов, что и сегодня стоят на Великой Троицкой. Голод и даже угроза смерти молодыми парнями как-то преодолевались, но узники постарше умирали сотнями. Их хоронили на старом еврейском кладбище, где сейчас находится стоянка для автомобилей на Доминиканской улице.
После войны он прожил еще 60 лет, оставив воспоминания об Освенциме: «22 октября 1942 года нас привезли прямо в Освенцим. Там нас разделили. Родителей, сестру и детей сразу отправили в газовую камеру, а я с младшим братом Леонидом остался. Я видел, что родители и сестра с детьми попали в другую группу. Потом нас разделили и с братом, и больше я его никогда не видел. В лагере я спросил: а где мои родные? Мне показывают на небо: «Они ушли вон туда».
Это же была целая фабрика. Приезжает машина в крематорий – якобы машина Красного Креста, а на самом деле с газом. Мгновение – и люди уже мертвые, и их тела жгут в печах. «Работа» там шла день и ночь.
Один из блоков в Освенциме был тюремным. Туда привозили и казнили тех, кто пытался поднять восстание в Майданеке. Потом из машины, в которой увозили тела расстрелянных, лилась кровь – кузов не успели обить жестью. Помню, что 12 человек, пытавшихся совершить побег, повесили около кухни. А однажды при входе в лагерь лежали тела людей, разрезанных на четыре части. Идешь с работы, музыка играет, а они лежат на столе, над ними надпись: «Они пытались совершить побег». В Освенциме я был до 15 января 1945 года.
В нашей семье было 17 человек – мать, отец, три сестры, четыре брата, пять племянников, невестка, мужья сестер. Из них всех остался в живых я один. У меня была мечта: прожить хотя бы один день после окончания войны, увидеть конец фашизма…»
Лиза
Лиза Чапник была из религиозной семьи. Они жили на центральной улице города – Доминиканской (ныне улица Советская). С момента образования семья Лизы Чапник жила в гетто №1. В январе 1942 года там была создана подпольная антифашистская группа, в которую вместе с другими участниками вошла и Лиза. Группа оказывала помощь людям, которым угрожал арест, а также тем, кто стремился покинуть территорию гетто: им помогали прятаться, подделывали документы.
В декабре 1942 года Лиза по поддельным документам направилась в Белосток. По решению руководства Белостокского подполья с паспортом на имя польки Марии Мрозовской устроилась в качестве помощницы кухарки на железнодорожный вокзал, а затем помощницей кухарки на эсэсовской кухне. Собирала сведения о передвижении немецких частей, разузнавала о планах и о военных объектах, прятала краденое оружие для партизанских отрядов, снабжали их секретной информацией.
Продолжение следует.
