Журналист «Перспективы» побывала в самом лучшем агрогородске Беларуси (по итогам конкурса «Город культуры»). В Одельске на кофе приглашают в каждый дом, хозяйки делают самую вкусную шоколадную колбасу, глава Римско-католической церкви в Беларуси приезжает сюда почти на все религиозные праздники, а местные старожилы верят, что Одельск – уголок польской культуры на западе страны.

… А молодежь не задерживается

От Гродно до Одельска около часа езды. Местечко находится в полукилометре от границы с Польшей. Здесь отключается мобильная связь, часы перестраиваются на польское время, а концентрация поляков такая же, как в Сокулке. Справедливости ради отметим, что Одельск имеет статус агрогородка. Пожалуй, одного из самых маленьких в стране. Здесь на восьми улицах проживает семь сотен человек в привлекательно выкрашенных домах. Огороды вспаханы «под линейку».

– Почему мы самые «культурные»? – деловито вопрошает председатель Одельского сельсовета Владимир Трутнев, словно ответ на этот вопрос очевиден. – У нас – свой герб и флаг (на синем щите изображен Святой Антоний, так почитаемый местными жителями, что праздник деревни совпадает с днем его памяти – прим. авт.), всё подлинное, по архивам, ведь местечко основано в XV веке, а спустя три столетия получило Магдебургское право. У нас костел (деревянное культовое сооружение XVIII века, построенное, по легенде, без единого гвоздя, да так хорошо, что не требует ремонта до сих пор – прим. авт.), у нас Марьян Скромблевич (мастер, который делает деревянные народные музыкальные инструменты, выставленные в местном музее – прим. авт.), и архиепископ Тадеуш Кондрусевич тоже наш (глава Римско-католической церкви в Беларуси родился и провел детство в Одельске – прим. авт.).

Председатель сельсовета разводит руками и артистично выдает:

– Правда, сейчас не то, что раньше. Молодежь не задерживается: отработают по распределению и уезжают. Местные тоже переселяются в города. Теперь перебрались к нам около десяти семей из Украины, работают в кооперативе. А так приезжих мало. Редко дома у нас покупают: далеко от Гродно, не везде подключен водопровод и газ, а жилье с коммуникациями не выставляется на продажу.

В Одельске действуют школа, детский сад и два магазина со скромным ассортиментом, по словам жителей. На кафе от филиала Гродненского облпотребобщества пришлось повесить замок из-за того, что не было посетителей. Трудоспособные жители, как правило, работают в местном СПК «Пограничный». К слову, средняя начисленная зарплата в хозяйстве за прошлый год составила 640 рублей.

Гости, чьи вы будете?

Пожалуй, главная достопримечательность местечка – это его старожилы. Большая часть из них проживает в «старом Одельске». В однотипных деревянных домах на три комнаты, с безупречной чистотой среди накрахмаленных подушек и вышитых собственноручно 60 лет назад скатертей, они похожи на стражей времени. Люди преклонного возраста последовательно повествуют, как жилось «за польским часом», об одном месяце безвластия в 1939 году и том, как шли в колхоз.

Они приветствуют визитеров: «Проше бардзо» и угощают кофе. Отдельные сразу рассказывать, сколько у кого было земли «при поляках»:

– Шесть гектаров у нас было. Единоличники. Всё сами делали: косили, пахали, молотили. Я, как самый старший ребенок в семье, взял всё хозяйство в свои руки, когда после армии вернулся в 23 года, – поясняет 88-летний Антон Песецкий.

Земли Антона Казимировича после 1939 года отошли к Польше, но за судьбой своих угодий он проследил:

– Там они, «за кордоном», принадлежат теперь другому хозяину. Я надел сразу узнал, когда посещал Польшу, ведь помню, где пахал.

В советское время Антон Казимирович был шофером, возглавлял ферму, работал ветврачом. Брата Антона Песецкого забрали на фронт, он выжил на войне, но  домой не вернулся.

– Вацлав работал начальником почтового вагона в Польше. Сестра Анна до сих пор живет в Гродно, ей 90 лет, раньше была парикмахером, – вспоминает сторожил.

С видом заговорщика, интригующе подняв бровь, Антон Казимирович прерывает автобиографическую повесть:

– Не думайте, что война началась в 1941 году. Здесь были волнения задолго. 1 сентября 1939 года на нас «пошли» вражески настроенные сельчане с Плебановцев. Мы думали, что пойдут «стенка на стенку». Выстроились, из оружия – вилы, впереди ксендз стал. Но они, наверное, прослышали, что нас много, и к нам не заходили.

Мирное течение жизни в Одельске прервалось. Прекратились уроки в клубе, где учили, как «нежно приглашать на танец», завязывать платок и интеллигентно вести беседу.

– В октябре поехали по деревне машины, с Крынки на Сокулку. А мы и не знали, кто это: немцы или Красная Армия. Оказалось, Советы пришли. Они у нас спрашивают: «Почему без цветов встречаете?». Тогда и танцы, и оркестр организовали, – вспоминает Антон Казимирович.

Жизнь «на кордоне»

Кроме праздничных мероприятий, провели проволоку, которая служила границей или «кордоном», как называли одельчане. Местные утверждают, что они должны были оказаться при Польше. Граница должна была пройти по Индуре. На рубеже установили «ловушки», которые выстреливали залпом, если на них наступить. Пограничные наряды не раз выезжали на залпы, ведь местные выпасывали на поле скот. Когда частные выезды надоели, выписывали большие штрафы. За переговоры с родственниками «на кордоне» грозило более серьезное наказание – тюрьма.

92-летняя Марианна Голомбевская вспоминает, что была возможность уехать:

– Люди уезжали, но мало. Ехали вазами, бо трэба было там зачинать жить. Мне даже документы делали, но я плакала, найлепей у хаце. Я в колхозе была ударницей: трудодней у меня было больш, чым дней в року.

Марианна Францевна помнит, как вошли немцы:

– В чэрвце всё случилось. Пришла разведка, на следующий день улетки в небе, бомбили. Мы повязали белые платки и вышли на поле. Те, кто в хатах остался, погибли.

Одельск во время войны почти сравняли с землей. Сельские новострои выросли в 50-х, сохранились несколько домов с тех времен: из красного или желтого кирпича со звездой Давида.

– Когда пришли немцы, все евреи исчезли. У нас они на отшибе жили, держали крамы, были ремесленниками. Рядом располагалось село Колония Исаака, там всех вынишчыли (деревня долгое время существовала на бумаге, но фактически ее не стало с еврейским населением – прим. авт.).

 

 

Не хлебом единым

Два обязательных действия продолжали совершать местные жители, несмотря на смену власти. Работал клуб «Кудесница». Впрочем, скорее всего, это стихийные посиделки. Проходили во многих домах, где около десятка девушек собирались вместе «для веселости», брали прялки, крючки, спицы и занимались рукоделием до поздней ночи. По хатам с кудесницами ходили хлопцы, рассказывали юным барышням небылицы, пели песни и выбирали жен. Но «Кудесница» оставила след не только в любовных союзах. Сегодня в Одельском доме культуры возрождают ткачество.

При этом в местечке никогда не закрывался костел. В советское время одельчане посещали культовое сооружение даже без ксендза. Священников забирали в Сибирь, они отсиживали свой срок и возвращались к своим обязанностям.

– Пела я в хоре в костеле первое сопрано по нотам, – вспоминает 80-летняя Мария Кондрусевич, владелица дома «образцового порядка», и заводит «За гурами, за лесами». – Когда колхоз в 50-х создавали, трудно было, могли всё забрать: смецце по полу разбрасывали, подушки прятали. У кого мельница была, того сразу в «кулаки» записывали и в Сибирь (сегодня в Одельске проводят брэндовый праздник «Свята млынара» – прим. авт.).

 

– Да, сложно было, когда колхоз создали. Платили раз в год, по 10 копеек. А так зерном давали. Потом стало легче, – рассказывают 73-летний Казимир и 72-летняя Мария Василевские. – Мы работали и в торговле, и в колхозе. По 60 рублей зарабатывали. Но тогда веселее жилось: духовой оркестр был, Казимир там играл. Полторы тысячи жителей было. Танцы, свадьбы, посиделки.

«Деревенский страж» Регина Солович – местный кулинар, за свою долгую жизнь сделала более 500 свадеб. Женщина утверждает, что может накрыть праздничный стол из любого набора продуктов:

– И теперь пеку хлеб для делегаций и туристов (одельская кухня с хлебом, сыром, кишкой и бигосом признана нематериальным культурным наследием Беларуси – прим. авт.).

Регина Францевна еще и местная целительница: к ней обращаются с болями в шее и пояснице.

– Меня Кондрусевич сам спрашивал, что я читаю, когда льном выжигаю недуг, я его заверила, что к Матке Боской обращаюсь, – добавляет собеседница.

Мы выехали из Одельска под вечер. Местным было уже не до интервью. Они все собирались «до костелу», одевая выглаженные блузки и рубашки. Мы же везли в Гродно одельскую ценность в виде шоколадной колбасы.

Фото Яна Хведчина.