В ХVI веке Шекспир писал: «Весь мир – театр, а люди в нем актеры». В наши дни роль театра играет кино. Точнее, мы очень стараемся заменить им нашу реальность: успешно подражаем актерам, неумело копируем их, мимикрируем.

Досужий пунктик

Мы мечемся по жизни в поисках ответов на тысячи повседневных вопросов: как одеваться, развлекаться, путешествовать?.. Всем этим темам посвящены отдельные сайты, журналы, газеты. В них всё расписано до мелочей. Иногда там встречаешь целые пошаговые инструкции. Информацию переваривать не нужно. Главное, вовремя подсмотреть в смартфоне следующий пунктик. А ведь сейчас старшеклассники и студенты составляют около 20% от общего населения страны – это будущее. Через пару лет оно станет на 100% нашим настоящим. В котором мы можем избежать массовых убийств в торговых центрах или насильников-родителей, втихую по несколько лет издевающихся над своими детьми. Сегодня отрицать влияние экранного (медиа) насилия на бытовое – это как отрицать закон земного притяжения.

Брутальная привычка

Дети подсознательно подражают взрослым. При этом несформированный мозг едва ли сможет отличить атмосферу в кино от реальной. Тут важно особо подчеркнуть, что речь идет именно о зрительных образах. Ведь литературная речь ребенком до восьми лет в полном объеме не воспринимается, она как бы отфильтровывается рассудком. Устная по-настоящему начинает восприниматься после четырех лет, а до этого кора головного мозга фильтрует информацию прежде, чем она дойдет до центра, заведующего эмоциями. Зрительные образы ребенок в состоянии воспринимать уже в полтора года: воспринять и начать подражать увиденному. То есть уже в полтора года, появившиеся на телеэкране или на мониторе компьютера агрессивные образы, проникают через органы зрения в мозг и непосредственно попадают в эмоциональный центр.

А ведь наша жизнь значительно отличается от кино. Здесь всё куда проще: выстрел – смерть. Бывает после прочтения хорошей книги, строки ее еще долго сидят в голове, и за другую браться не хочется. А представьте, как трудно мозгу отойти от кино? Ведь там работает не наша с вами фантазия, а автора и режиссера. Не вы прокручиваете в мозгу диалоги, а вам их эффектно представляют – с чувством, толком, расстановкой. В 1997 году газета «Нью-Йорк Пост» написала об отмене японским телевидением показа мультсериала «Покемон». Вечером после просмотра мультфильма шестьсот детей было доставлено в больницу с эпилептическими припадками. На следующее утро – еще сто. Создатели мультфильма использовали мигание разноцветных картинок на такой частоте, которая может вызвать у детей приступ эпилепсии. Подбирались частоты, цвета, ритм мелькания кадров – всё необходимое, чтобы «подсадить» детей на телеиглу. С «Покемоном», правда, слегка переборщили и опозорились. Но в меньших масштабах подобные вещи совершаются каждый день и вызывают зависимость у детей. В основе ее лежит насилие. Детей пичкают жестокостью, они привыкают к ней, как заядлый курильщик к никотину. Появляются побочные эффекты – страхи, повышенная агрессивность и, как следствие, особо тяжкие преступления. Желание убить возникает у многих, но на протяжении всей истории человечества на это оказывалась способным лишь небольшая горстка людей. Для обычных, здоровых членов общества убийство противоестественно.

Смерть – это смешно?

В последнее время крайнюю степень популярности обрели фильмы комического жанра, но с трагическим содержанием. Это когда кинокартина заставляет ликовать и потешаться от созерцания человеческих страданий. Особенно, конечно, в этом преуспели американские комедии, где крайняя степень жестокости совершается как бы в шутку, со смешком. Да только до той поры, пока не узнаешь, что, к примеру, в 2000-х в США шестилетний первоклассник убил из пистолета одноклассницу. Его отец, посаженный в тюрьму, ответил так: «Я как услышал – меня мороз по коже продрал. Потому что я сразу понял: это мой парень. Он просто обожал садистские фильмы». Смотрите, совсем крошка, а уже свихнулся от насилия в СМИ. Он видел, как отец наблюдал кровавые сцены, хохотал и потешался над смертью и человеческими страданиями. Обычно в два, три, четыре года, да и в пять-шесть лет дети жутко боятся подобных зрелищ. Но если хорошенько постараться, то к шести годам можно заставить их полюбить насилие.

Во вторую мировую войну японцы использовали классический метод выработки условного рефлекса, приучая людей получать удовольствие от вида смерти и человеческих страданий, чтобы потом эти люди могли совершать чудовищные зверства. Жители страны восходящего солнца действовали по методике доктора Павлова: показывали юным, еще не обстрелянным солдатам жестокие казни, фактически бойню китайских, английских и американских военнопленных. Причем заставляли не просто смотреть, а смеяться, издеваться, глумиться над этими мучениками. А вечером японским солдатам устраивали роскошный ужин, лучший за многие месяцы, поили саке, приводили девиц. И у солдат, как у собачек Павлова, вырабатывался условный рефлекс: они приучались получать удовольствие при виде чужих мучений и смерти.

Аддикцию, то есть глубокую зависимость, вызывает клиповая смена кадров. А образы насилия действуют на детскую психику как сильнейший наркотик. Дети самостоятельно не могут от них избавиться. Американец Дэвид Гроссман, автор книги «Не учите наших детей убивать», задается вопросами: «Нужны ли законы, запрещающие детям иметь оружие, покупать табак, спиртное, созерцать порнографию? Да, конечно. С этим никто не спорит. Теперь скажите: в реальности дети при желании могут раздобыть у нас порнографию, сигареты или алкоголь? Безусловно, могут. Но означает ли это, что законы бесполезны? Нет. Законы нужны, но это лишь часть решения проблемы». Конечно, создатели кино, мультфильмов, видеоигр, где в основе насилие, оправдывают себя: «Мы продаем игры, потому что люди их покупают. Мы просто подчиняемся законам рынка». Но на самом деле это вовсе не законы рынка, а логика наркоторговцев и сутенеров. Хотя даже они обычно не пристают к маленьким детям. Но у вас, уважаемый читатель, есть хотя бы безусловное право поставить в заголовке знак препинания.