У каждого прозаика, как известно, свои творческие секреты; документалисты, пишущие на военно-исторические темы, помимо этого имеют еще и общие обязательные схемы работы.

Сто лет одиночества

У автора этих строк на днях вышла книга, посвященная оборонительным действиям Русской армии в 1915 году – «Тайны старых фортов». Держа в руках свежеотпечатанный экземпляр, с интересом и даже долей юмора вспоминаю творческий процесс.

Замысел возник после публикации материала в «Советской Белоруссии», в котором шла речь об оборонительных укреплениях Гродненского района. Отправляясь с коллегой, фотокором, в командировку, не думал даже, что потом буду навещать гродненские укрепления еще не раз. Ан нет – вяжет Гродненщина своей историей, словно войны, прокатившиеся по этой земле с запада на восток и с востока на запад, призывают – исследуй, пиши!

Луч света в темном царстве

Я вернулся в Гродненскую крепость спустя несколько месяцев, но уже вооруженный некоторой информацией, почерпнутой из фондов Национальной библиотеки. Водя лучом фонаря по сводам темных галерей, по правде, немного испугался вначале. Но не мрака укрепления, а масштабности задачи, которую поставил перед собой. Не говоря уже о том, что нужно было глубоко проанализировать причины отступления в 1915-м, но и даже простое описание фортификаций требовало определенных познаний: что такое траверс, барбет, сквозник…

Позднее в форте № 5 Брестской крепости, слушая рассказ заведующего филиалом Александра Коркотадзе, сделал вывод, что изначально следовало бы взять в соавторы квалифицированного специалиста в данной области – историка с ученой степенью, например… Но раньше надо было шашкой махать.

К слову, форт № 5 Брестской крепости, который после войны использовался в качестве военного склада, а потом и вовсе стоял в запустении, служа прибежищем для разного рода неформалов и маргиналов, сумели привести в надлежащий вид и теперь здесь ежегодно принимают тысячи туристов.

К чему это я – львиная доля фортификационных сооружений и мест боев Первой мировой (поездил, навидался…) влачат жалкое существование. Иной раз даже указателя нет: кто здесь воевал и в каком году?..

Зато хватает вокруг фортификаций всякого пошиба искателей и копателей. Например, приехал осмотреть укрепления под Барановичами (этот материал не вошел в книгу) и вижу – земля вокруг блиндажей перекопана, будто стадо кабанов порылось, но какой-то мужичок с лопатой и металлодетектором тем не менее упорно ковыряет землицу в надежде что-то найти. Подумал с грустью – так историческую память не сбережешь…

Архивы помнят

Полевые выходы перемежались с многочасовым изучением литературы в Национальной библиотеке. Казалось бы, уже выучил наизусть весь каталог по своей теме, проштудировал всё, что могли дать библиотечные фонды, а материалов для работы, было стойкое ощущение, всё равно до обидного мало. Основное, конечно, нашел: делал выписки, ксерокопии, изучал карты военных действий; не раз выручал отдел редкой книги, где, действительно, находил уникальный для себя материал. Позднее в Гродно, когда рукопись была завершена, узнал фамилии авторов, имевших огромный опыт в изучении «артефактов» Первой мировой и очень пожалел, что в свое время не познакомился с ними лично, не прочел их публикации и книги.

Но, по большому счету, серьезный военный историк начинает работу с изучения архивов, уже представляя, что ему необходимо найти. Тут его могут подстерегать определенные проблемы: некоторые документы, даже многолетней давности, до сих пор не открыты для свободного доступа. А в Российский государственный военно-исторический архив в Москве, например, в котором собраны документы о российской армии за период с конца XVII века до 1918 года, рассказывали мне, и вовсе крайне трудно попасть.

Не без курьезов…

Да, есть шуршащая тишина читального зала, есть бесстрастные факты и малопонятные, почти абстрактные цифры. Книжные условные фигуры. У иного – скулы сведет… Но тут надо проявить терпение и быть внимательным – знает каждый, кто хоть раз писал о войне. И тогда на месте событий, в старом форту или у оплывшей траншеи, книжные фигуры непременно оживут, а абстрактные цифры обретут положенную выправку и смысл.

А в походах по боевым местам случалось всякое. Представляете, обедаю на опушке, налегая на тушенку, хлеб, огурцы… И тут из березнячка появляется колоритный тип – взъерошенный, в засаленной телогрейке и штанах с пузырями на коленях – и просит:

– Мужик, дай колбаски!

Ошалев от неожиданности, машинально протягиваю ему бутерброд.

Тип проглотил его в мгновение ока, чинно поблагодарил и опять скрылся в лесу. Может, самогон там гонят – подумал потом…

Были и другие запомнившиеся случаи. Путь от Сморгони до Крево (около 20 км) решил проделать пешком с надеждой увидеть что-нибудь интересное по дороге. Действительно, удалось осмотреть руины Спасо-Преображенской церкви, которая во время Первой мировой оказалось в центре военных действий и не раз переходила из рук в руки. И поход складывался удачно, однако, преодолев три четверти пути, был чуть не сломлен. И даже не усталостью (хотя рюкзак с палаткой, спальником и суточным пайком – тоже немалая ноша), а судорогой, сводившей ноги. Как говорится, ни вперед, ни назад… Повалившись в придорожную траву, на собственном опыте понял, что чувствовал русский солдат на марше.

А в самом Крево представители местного населения едва не напоили ненароком. Из лучших побуждений, конечно… Я поддался очарованию крестьянского дворика, где стоял импровизированный стол со щедрым угощением, слушал говорливую хозяйку и вскоре почувствовал – вот-вот «поплыву». Э-э, нет, ребята! За всё спасибо, но не для того отмахал сюда двадцать верст по жаре. Пора и честь знать. Разбитной хозяин, который «принял» изрядно, всё порывался сесть за руль и доставить меня «под самые блиндажи». Или даже показать глухое место в лесу, где, по его словам, до сих пор лежит неразорвавшийся снаряд. Но я вежливо уклонился.

В книге, конечно, написал, что в Крево мы ограничились рюмкой… Да и в целом немалая часть из того, что видел, прочитал в документах и насмотрелся в походах не попало в рукопись. Почему, думаю теперь? Наверное, слишком велика была война, раз даже ничтожные отголоски ее невозможно собрать в мягкий переплет.

Но не это главное, по сути. Память важна в любой форме публикации, была бы правда в словах автора. Кто-то пишет лапидарно, кто-то мыслит шире… В любом случае, если помним прошлое, то согласно военному теоретику Клаузевицу, есть надежда избежать его повторения.