Владимир Полищук: "...никто не струсил, все делали то, что должны были, боролись с огнем"

– Я в то время работал в дежурной службе пожаротушения при Гродненском областном управлении МЧС, – вспоминает Владимир Полищук. – В Гомельскую область нас направили первого июня. В командировку на три недели. Откровенно говоря, я попал туда волей случая – когда собирали группу добровольцев по тушению лесных и торфяных пожаров, я не должен был работать – не моя смена. Но вышел заменить коллегу.

В зону заражения тогда направили четыре экипажа по 6 человек и Владимира Петровича как руководителя тушения пожаров. Вокруг всё горело, масштабы техногенной катастрофы были серьезные. В начале лета стояла жара. Местное население эвакуировали из зоны бедствия. Признаки бесхозяйственности царили вокруг.

– О том, что направляемся в зону заражения, узнали только по приезду. Едва прибыли на место, начали обустраиваться, как раздалась тревога. Верховой лесной пожар со стороны Украины! А знаете, что это такое? Это самый страшный вид пожара. Когда горит лес, огонь молниеносно перекидывается с дерева на дерево и распространяется на километры. А если еще сильный ветер – вообще катастрофа. Мы помчались тушить огонь. И там по дороге нас остановили. Увидели пост милиции, шлагбаум и осознали, на какой мы территории. Однако на нашу работу, честно говоря, это никак не повлияло – никто не струсил, все делали то, что должны были, боролись с огнем. О последствиях каких-то не задумывались, – делится воспоминаниями собеседник.

Расположилась группа Владимира Полищука в поселке Стреличево, на расстоянии меньше 10 километров от атомной станции: проще говоря, как от Фортов до ОАО «ГродноАзот». В стороне, где находилась АЭС, ничего не было видно, но когда ребята пытались сделать фотоснимки той стороны, то пленка засвечивалась. Так, видно, влиял уровень радиации. 

Жили пожарные в здании школы вместе со сводным отрядом милиции. Людей в поселке было немного, работали кинотеатр и заправка. 

Всем, разумеется, выдали химзащиту, но ребята сняли ее через час при таком-то зное. Оставили респираторы, те через пару часов уже стали коричневыми. Замеряли уровень радиации – дозиметры шкалили. 

– Работы было много: мы выезжали тушить пожары каждый день. Наша задача была не допустить распространение огня на другие поселки, где жили люди. Нам выдали два комплекта солдатской одежды: один уличный, а второй вроде как «чистый», его менять надо было, когда приезжал, а тот, в котором работал, стирать в специальном растворе. Мы не успевали их сушить: бывает, замочишь – а тут опять срабатывает сигнал тревоги, и ты мчишься уже в этом «чистом» комплекте, – рассказывает спасатель.

Пожарные машины, на которых приехали из Гродно, остались в зоне заражения – та часть техники, что была городской. Ту же, что принадлежала предприятию «ГродноАзот», надо было вернуть. В Гродно ее отмыли, обрабатывали пескоструем – и всё равно не смыли радиацию. Технику пришлось утилизировать.

В основном в группе Владимира Петровича были молодые ребята – до 30 лет. Ему самому – 35, дома ждали жена и две дочки. Ни какого-то усиленного питания или препаратов йода не выдавали. А между тем, многих, кто был с Владимиром Полищуком в той командировке, уже нет в живых. 

– Но мы не боялись. Ничего не боялись. Мне даже предлагали остаться в штабе зоны заражения. Но один из начальников сказал: «Нечего тебе тут больше делать!» – вспоминает Владимир Петрович.

– А если бы вам еще раз предложили такую командировку, зная всю ее опасность, вы бы отказались?

– Я бы поехал. Уверен в этом. Опять бы поехал тушить пожары. Недаром сослуживцы говорили: «Петрович – фанат службы». О себе в такие моменты думаешь в последнюю очередь…