Наши местечки хранят знаковые артефакты – одинокие захоронения прошлого века, например. Они мало что скажут несведущему, но если за ниточку потянет человек дотошный, историк или краевед, то из морока лихолетий встанут события, масштабностью своей достойные не только газетных публикаций, но и научных трудов.
Гектары и университеты
…А ниточка то и дело рвется. Информацию по осадникам, погибшим в сентябре 1939 года, (одна из могил находится на территории Обуховского сельсовета) собирал по крупицам.
– Захоронение осадников и памятник между деревнями Огородники и Курпики, примерно на равном удалении, – прильнув к монитору компьютера, председатель Обуховского сельского исполнительного комитета Валерий Смолей показывает место на онлайн-карте района.
– А дальше, примерно 7,5 км на север, есть могила польских солдат, также погибших в сентябре 1939 года.
По словам председателя, тело одного из убитых жолнеров местный житель вместе с сыном приволок на шинели и похоронил с винтовкой. Валерий Владимирович рассказывает, что после назначения на должность председателя сельсовета в числе других исторических точек ему показали эти захоронения и место с частично сохранившимся садом, где стоял дом осадников.
Кто они вообще такие, чтобы о них писать? – непременно поинтересуются некоторые.
– Осадники – это польские поселенцы, колонисты – в основном офицеры и солдаты, служившие во время войны с Советской республикой в 1919-1921 годах, – которым польская власть дала земли на территории Западной Белоруссии, – поясняет кандидат исторических наук, преподаватель кафедры истории Беларуси, археологии и специальных исторических дисциплин ГрГУ им. Я. Купалы Александр Горный. – Большинство осадников были выходцами из центральной и восточной Польши.
Свое прозвище колонисты получили от слова «osada» – поселение, надел земли. Всего в Западную Белоруссию (Восточные кресы) перебралось около 300 тысяч осадников. Как замечает Александр Сергеевич, их нельзя сравнивать с помещиками, потому что это были обычные люди, которые нередко сами обрабатывали свои наделы:
– Ну, конечно, приветствовался и наемный труд. Часть поселенцев служила в местной полиции, остальные занимались сельским хозяйством. Надел, который им предоставляли, обычно равнялся 20-25 гектарам.
Мне удалось найти в интернете статью историка из Белостока Яна Ежи Милевского «Осадники в Восточных кресах». Он приводит примерно те же цифры:
«Средний размер надела составлял обычно более 18 гектаров. У некоторых из осадников не было вообще никакого опыта ведения сельского хозяйства. Однако следует отметить их уровень образования в целом: только 1,2% были неграмотными, а более чем две трети имели за плечами университет. Они были восприимчивы к инновациям на селе…»
Незрелый эксперимент
Но убивали их потом не за образованность, из мелкой зависти, так сказать, а именно за гектары.
– Осадники представляли собой большую проблему для местного населения, создавали в белорусской деревне, образно говоря, огнеопасную ситуацию, – замечает Александр Горный. – Польские власти поставили коренных жителей в труднейшее положение, отбирая землю у белорусов и наделяя ею своих солдат и офицеров.
Поэтому местные крестьяне очень не любили осадников, и в программах многих белорусских партий и организаций одним из основных требований был пункт – остановить осадничество. Как следствие, немалое число польских колонистов в 1939 году, когда началось присоединение Западной Белоруссии, были либо убиты коренными жителями или же арестованы Советской властью с последующей ссылкой.
– Если есть могилы переселенцев, то они, очевидно, погибли от рук местных крестьян осенью 1939 года. 17-18 сентября, когда польская власть уже пала, а Советская еще не утвердилась, в какой-то промежуток времени заправляла анархия, – продолжает Александр Горный. – И белорусские хлопцы, пользуясь моментом, взялись за тех, кого они ненавидели больше всего. То есть за осадников, а также лесников, православных и католических священников.
Не прижилась
Завхозу Обуховского дома культуры Ирине Стрельчене близка эта драма, как и всё, что связано с ее землей.
– Я нередко прихожу к могиле осадников. Была, например, вчера, – говорит она. – Побеседовала с пожилой женщиной, которая, со слов очевидцев, и пролила свет на трагические события сентября 1939 года. Осадники были похоронены на месте расстрела… Раньше там стоял маленький невзрачный памятник. В 90-х годах мы старались поддерживать его в надлежащем виде.
Потом бывший директор Дома культуры Александр Борисевич поднял этот вопрос. Связались с польской стороной, приехали родственники погибших… В результате общих усилий появился небольшой мемориальный комплекс.
Осадники были элементом политики полонизации Восточных кресов. И хотя «государственные органы стремились улучшить отношения между местными крестьянами и поселенцами, было рекомендовано в максимально возможной степени учитывать все просьбы и требования», как пишет Милевский, политика пришлых не нашла отклика среди белорусов. И тем не менее…
– Позвонила престарелой местной жительнице. Ей в 39-м было пять лет, и она помнит только то, что осадников сельчане хвалили за доброту и отзывчивость. Но кто с ними расправился? Этот вопрос остался без ответа. Если кто-то и помнит, то не скажет, – уверена Ирина Стрельченя. – Может, такие подробности и не нужно сегодня выяснять…
Осадник, который был в этих местах головой или старостой, жил в доме, располагавшемся неподалеку от памятника. Женщина, с которой говорила Ирина Станиславовна, почему-то назвала его – «Томчик», хотя такой фамилии на памятнике нет. Может быть, прозвище? Был он, утверждает молва, хорошим человеком, платил работникам, не скупясь. Имел сына семнадцати лет... Накануне прихода Красной Армии к Томчику приехал брат. Думал, вероятно, погостить, но вместо этого стал жертвой… Их вместе вывели из дома и расстреляли. Сын Томчика пытался скрыться на мотоцикле, но был пойман и тоже убит. Остальных казнили в том же березняке… Там же и закопали. Сегодня на памятнике три фотографии, хотя под плитой, по словам Ирины Стрельчени, покоится большее число погибших.
Как рассказала местная жительница, погибло много осадников из Житомли. От расправы прятались даже слуги и наемные рабочие...
Ирина Станиславовна в свое время пыталась отыскать какие-либо сохранившиеся документы, имеющие отношение к осадникам, но в архивах Обуховского сельсовета ничего подобного нет. Единственный источник информации – люди. Но старики умирают, постепенно теряют память, и сегодня восстановить хронологию драматических событий здешних мест сентября 1939-го можно только в общих чертах.
Неожиданная развязка
Еще раз просматриваю статью Яна Ежи Милевского и вдруг обращаю внимание на абзац:
«Наиболее драматические события происходили в Гродненском повяте. Благодаря исследованиям, проведенным сыном поселенца Антонием Томчиком, мы знаем обстоятельства убийств осадников из деревень Будовля и Лериполь…»
Следовательно, у пожилой местной жительницы, с которой разговаривала Ирина Стрельченя, абсолютно здравый ум и твердая память. Выходит, осадник по фамилии Томчик действительно жил и погиб в тех местах…
Далее Милевский пишет:
«В тот же день решением Обуховского ревкома было совершено чудовищное убийство 11 поселенцев из Лериполя. Так описывает последние минуты своего отца, – получив картину произошедшего во время долгих разговоров с убийцами – Антоний Томчик: «В Томчика стрелял Базелик. Томчик упал, но тут же вскочил на ноги. Он схватил Дмитрия Курпика сзади за пояс и пытался защититься его телом. Все поселенцы уже лежали в лужах крови, а Томчик, защищаясь телом Дмитрия, по-прежнему боролся за каждую секунду. Окруженный со всех сторон убийцами, он не имел шансов выжить. Удар сабли раскроил череп…»
Сын Томчика остался жив, это факт, а в том месте, где стоит памятник, расстреляли и похоронили, наверное, другого человека. Но не будем гадать – каждое предположение порождает дополнительные вопросы…
Я преднамеренно не стал переводить цитату из статьи белостокского историка дословно. Слишком кроваво… Да и вообще белорусам не свойственны звериные проявления. Скорее, наоборот. И вот доказательство.
В трех с половиной километрах от могилы погибших осадников, в деревне Саволевка, установлен памятный знак, на плите которого написано по-белорусски: «З удзячнасцю беларусам, жыхарам вескі Саволеўка, якія ў верасні 1939 года ратавалі польскіх суседзяў. Сем’і асаднікаў з Будоўлі, Лерыполя і Ракіце».
Вот так… Это тоже историческая реальность – рядом с жестокостью всегда стоит сострадание.
